MAȘINĂRIA CEHOV
Matei Vișniec
Traducere din franceză de Anastasia Starostina
Premiera a avut loc
2 martie 2024
3 h 15
cu pauză
În MAȘINĂRIA CEHOV, Matei Vișniec îl „resetează” pe Cehov. Îi desprinde personajele din piesele în care au trăit mai bine de un secol și le aduce față în față cu propriul Creator.
Eroii se revoltă împotriva destinelor care le-au fost scrise. Îi cer socoteală Autorului, contestă alegerile pe care le-a făcut pentru ei și încearcă să-și imagineze alte vieți. Din această confruntare se naște un joc teatral în care lumea lui Cehov este demontată și pusă din nou în mișcare de Vișniec.
Privite din prezent, însă, vechile destine devin tulburător de actuale. Oamenii pleacă în speranța unei vieți mai bune și descoperă că schimbarea locului nu le rezolvă neapărat viața. Fug de realități în loc să încerce să le schimbe, așteaptă ca altcineva să găsească soluții și caută în exterior răspunsuri care depind, uneori, de propriile lor alegeri.
La mai bine de un secol distanță, MAȘINĂRIA CEHOV ne arată cât de puțin s-au schimbat, de fapt, dilemele omului. Putem da vina pe Autor, pe destin, pe societate sau pe locul în care ne-am născut. Dar, mai devreme sau mai târziu, rămânem față în față cu propria responsabilitate pentru viața pe care o trăim.
Petru Vutcărău: „Aceste suferințe umane nu au sfârșit”
Interviu cu Petru Vutcărău, Artist al Poporului al republicii Moldova, regizorul spectacolului „Mașinăria Cehov”, despre universul lui Anton Cehov, dramaturgia lui Matei Vișniec și procesul de lucru alături de actorii teatrului Cehov.
ECHIPA DE CREAȚIE
Regia: Petru Vutcărău
Scenografia și costume: Stela Verebceanu
Compozitor: Jacques Coutureau
DISTRIBUȚIA
Cehov Anton Pavlovici — Роман Малай
Trecător — Юрий Андрющенко
Lopahin Ermolai Alekseevici — Николай Незлученко
Bătrâna bonă Anfisa — Альбина Самарцева
Bătrânul lacheu Firs — Piotr Peicev
Arkadina Irina Nicolaevna — Вера Марьянчик
Treplev Konstantin Gavrilovici — Nicolae Neghin
Tuzenbah Nikolai Lvovici — Nicolae Neghin
Solenii Vasili Vasilievici — Арчил Иоселиани
Trei surori:
Olga — Наталья Корнигруца
Mașa — Марианна Дроздова
Irina — Ирина Тарасюк
Medici:
Cebutykin Ivan Romanovich — Дмитрий Коев
Astrov Mihail Lvovici — Денис Перев
Doctorul Lvov – Ghenadii Boiarchin
Anna Petrovna (Sarah) — Инна Хоненко
Liubov Andreevna Ranevskaia — Раиса Хаит
Voinițki Ivan Petrovici (unchiul Vania) — Геннадий Бояркин
Serebryakov Alexander Vladimirovici — Piotr Peicev
Crupier de cazinou — Денис Перев
Suflet — Анна Горячка
Grișa, fiul înecat al Ranevskaiei — Anthony Semin
Regizori tehnici: Liubovi Danalachi / Denis Perev
Четыре чеховские пьесы – «Вишневый сад», «Чайка», «Дядя Ваня», «Три сестры», каждая со своими персонажами, предстают в театральном видении Матея Вишнека. Это восхитительный эксперимент, когда одного автора перечитывает и «переписывает» другой, причем тот, кто «переписывает», уже давно сам громкое мировое имя. Четыре пьесы сложились в драматургическую матрицу. Пьеса, созданная из пьес, превратилась в необыкновенный чеховский пазл. И Петру Вуткэрэу понимает, как, используя тонкие оттенки, превратить это в уникальный актерский результат…
Актеры создали поразительный, невероятно артистичный, «громкий» спектакль. А режиссер Петру Вуткэрэу вновь доказал, насколько исключительны его театральные работы. «Машинерия Чехов» Матея Вишнека, безусловно, образцовое театральное событие этой весны.
Мария Пилкин, писатель, критик
Сценография и костюмы Стеллы Веребчану весьма убедительны и создают атмосферу ирреальной красоты. Прозрачные ткани, шлейфы, шарфы подчеркивают бережную деликатность, с которой творцы постановки относятся к творчеству великого русского драматурга. Он нужен нам сегодня как близкий друг, искренний собеседник, умеющий повеселиться на собственных поминках.
…Черный юмор, поэтическая меланхолия, ирония, сарказм и нежнейшая человечность органично переплетаются в «Машинерии-2024», с чем однозначно поздравляем Петру Вуткэрэу и актеров чеховской труппы. Они потрудились на славу, вложив в спектакль все силы и любящую душу, придав «Машинерии» нежность и сердечность, которых нам так сегодня не хватает!
Елена Узун, критик
Спектакль-размышление, с серьезными посланиями, с монологами, которые режут по живому. Сценография и костюмы просто великолепны. Снимаю шляпу перед Стеллой Веребчану за ее талант передать в свойственной только ей особой манере каждую пьесу машинерии Чехова.
Анна Раку, депутат Парламента РМ
Петру Вуткэрэу – непревзойдённый мастер режиссуры со своим уникальным видением литературного материала, неисчерпаемой фантазией и безупречным артистическим вкусом. Пьеса заставляет зрителя задуматься о важных вещах, о смысле жизни и творчества. Надеюсь, спектакль займет достойное место в репертуаре театра. Спасибо!
Юрий Махович, пианист
…выделю очень продуманную сценографию. Свет, реквизит, костюмы, звук… Что говорить, когда вся сцена покрыта песком, и все актеры — босиком, а у Прохожего и ноги уже в крови, а он всё идет, и идет!.. И песок на сцене, оказывается, тоже актер, и как он сыграет в финальной схватке со смертью, когда заранее понятно, что та проиграна.
Ювелирно выстроенные мизансцены, логически безупречные смены актов, по нарастающей, от полусумбура до настоящего туберкулезного бреда и до агонии, но и агония — совсем не конец, а лишь эпизод, ведь впереди, после реальной смерти Автора, — еще будет и миллион спектаклей, и миллиард оваций.
В общем, есть, о чем подумать, что помыслить и местами переосмыслить. Хороший спектакль, что и говорить.
Иван Святченко, журналист
Я обратила внимание, что актеры театра Чехова всегда раскрываются по-новому, когда приходит на постановку режиссер с другой эстетикой. До сих пор вспоминаю «Страсти по Андрею» (по чеховской «Палате №6», его поставил лет 20 назад тот же Вуткэрэу). Или, скажем, «Бал Господень», его поставил Сильвиу Фусу, и спектакль идет уже тоже второй десяток лет, если не больше. Вот этот микс русской театральной школы и западной эстетики… дает очень интересные плоды, на мой взгляд. По крайней мере, о спектаклях спорят, равнодушных нет.
Как известно, каждый видит в произведении искусства что-то свое, и замысел автора (если говорим о спектакле, то авторов) может вообще не совпадать с тем, что видит зритель. Я увидела то, что мне сейчас интересно, в данный момент жизни: ответственность автора за своих героев. Вот Чехова физически нет на этом свете, а его герои все еще живут на сотнях сцен мира и страдают по воле автора, и все их надежды, страдания, жизни — прах (песок на сцене).
Юлия Семенова, журналист
