Новости

ПЕТРУ ВУТКЭРЭУ: «Нет конца этим страданиям человеческим…»

Интервью народного артиста РМ, режиссера спектакля «Машинерия Чехов» о восприятии творчества Антона Чехова, о драматургии Матея Вишнека и о работе с актерами Театра Чехова.

Газета Timpul din România, ediția din Republica Moldova

 — Существует мнение, что герои Чехова – это люди бездеятельные, вечно жалуются на свою жизнь и рассуждают о прекрасном, но ничего не предпринимают для того, чтобы что-то изменилось, и всегда проигрывают тем, кто действует.  

ПЕТРУ ВУТКЭРЭУ: Я не согласен, что они не действуют. Они очень даже действуют. Очень. Это стереотип, что чеховские герои ничего не делают, только мечтают, болтают, ходят туда-сюда. Это, с моей точки зрения, абсолютно неверно. Неверно прочитанный Чехов. Неверно понятый Чехов. Это живые люди. И у живых людей, у каждого из них есть очень, очень серьезные проблемы. Они размышляют не из-за безделья. Они постоянно в поиске выхода из тупика. Жизненного. В который автор их поместил. Это глубоко несчастные люди. А когда болит что-то, у тебя автоматически срабатывает инстинкт самосохранения: утолить эту боль, найти лекарство, найти выход из положения. Поменять свою судьбу. Что-то изменить в своей жизни. Потому что ТАК жить нельзя. Невозможно. Поэтому я считаю, что внутри чеховских пьес очень сильные, бушующие страсти и очень динамичные действия. Очень динамичные.

 — В пьесе Матея Вишнека герои Чехова такие же, как у Чехова? Или Вишнек вложил в них какую-то другую идею?

ПЕТРУ ВУТКЭРЭУ: Идея пьесы в том, что Чехов как бы смотрит на своих персонажей со стороны. Как будто он их видит в других предлагаемых обстоятельствах. У меня по этому поводу всегда возникает ассоциация. Это похоже на ученых, которые постоянно создают каких-то роботов, или стараются вложить в человеческое тело чипы, чтобы можно было потом роботами и людьми манипулировать. И вдруг эти роботы, эти люди, эти существа, этот искусственный интеллект, начинают свободно мыслить.  Они осознают свое положение и начинают протестовать.

То есть мы имеем дело с революцией персонажей Чехова. Они протестуют против своей судьбы, против автора. Они от него требуют ответа: что вы со мной делаете, как мне быть, что делать? Они даже пытаются принимать собственные решения, чтобы изменить в корне свою линию жизни. Но здесь вмешивается автор, Чехов, и говорит: «Нет, стоп. Только до этой черты. Этого нельзя делать. Это вы не можете делать». А на вопрос: «Почему», ответ: «Я не знаю, почему».

И я понимаю, почему Чехов не знает. Потому что мы сами часто не понимаем в жизни, почему происходит так или иначе. Почему мы попадаем в такие ситуации, где нет выхода, нет решения, нет объяснения, нет ничего. Но так происходит. То есть Чехов не самовольно их поставил в безвыходное положение и не самовольно жестоко с ними обращается. Он не может кокетничать с жизнью, что-то менять, приукрашивать.  У Чехова нет хэппи-эндов. У него нет счастливого конца. Потому что в жизни нет счастливого конца. Такова реальность. Не потому, что он мрачный писатель и пессимист. А потому, что сама жизнь абсурдна и безысходна.

Почему Треплев страдает? Несостоявшийся автор? Потому что у него даже реплика есть в «Чайке»: «Мы не должны изображать жизнь такой, какая она есть. А такой, какой она видится в наших мечтах». Вот разница между Треплевым и Чеховым. Поэтому чеховские персонажи, да, мечтают о другой жизни, но она недосягаема.

 — Вы говорили на репетициях о вселенной Чехова, которую населяют его персонажи. Но каждый писатель создает свою собственную вселенную. Вселенные Достоевского, Толстого, Фолкнера и многих других. Почему вас, как режиссера, интересует именно чеховская вселенная?

ПЕТРУ ВУТКЭРЭУ: Потому, что она, на мой взгляд, по своей жестокости ближе всего к самой жизни. Правдивее всего. Поэтому она понятна и в Новой Зеландии, и в Австралии, и в Гренландии, и в Африке, и в Северной Корее.

А как по другому ее обозначить, если нет конца этим страданиям человеческим? Нет конца этим войнам. Нет конца этим смертям, этим разрухам. Что, на нас нападают какие-то инопланетяне? Кто на нас нападает? Или звери из джунглей? В саваннах звери объединились против человека и начали войну? Нет. Кто тебе угрожает, человек? Угрожает подлость. Низменность самой сути человеческой. У нее такая разрушительная сила, что человек, не осознавая это, сам себя истребляет. Он и есть генератор этой жестокости.

Вот представьте себе на один миг землю без людей. Это, что называется, был бы рай земной. Я абсолютно серьезно говорю. Это была бы природа, которая существовала бы по своим законам. Универсальным законам. По законам, которые человеку не дано почему-то почувствовать и понять. Человек считает, что мы, люди — боги, хозяева, строители, созидатели. Мы сделаем то-то, полетим туда-то… Куда вы полетите? Никуда вы не полетите…

 — Это не первый спектакль по пьесам Матея Вишнека, который вы ставите. Чем привлекает вас этот автор?

ПЕТРУ ВУТКЭРЭУ: Меня притягивает в его творчестве поэзия. Не зря он начинал свою литературную деятельность как поэт. Чувство поэтического в нем обострено. Он видит мир, даже его жестокость, даже темные, мрачные и пессимистические стороны жизни, через поэзию. Его мир вызывает какую-то грусть, чувство неповторимого очарования. Это, мне кажется, и объединяет Чехова и Вишнека. Но Вишнек еще не дорос до такой степени жестокости, как Чехов. Его персонажи странные, более комичные, более экзотичные. У большинства из них нет имен. Так, просто — человек в шляпе, старик с тростью, дама с вуалью, парень с газетой. У героев нет имен, как будто это архетипы, собирательные образы каких-то слоев населения или общества. И в одном персонаже мы узнаем целую армию таких людей, таких характеров.

Еще мне нравится в Вишнеке то, что он очень театрален. И для режиссера, и для актеров, и сценографов, он очень «выгоден». Его тексты дают много возможностей для фантазии, для творчества, для создания спектаклей. Внутри этих текстов большая свобода. Он — мечтатель. Но у него много юмора и сарказма, такого тонкого и остренького. Он жонглирует очень удачно и виртуозно репликами. Пуф! Как в балете, как в фигурном катании, как в акробатике. Это одновременно и литература, и в то же время музыка, и танец, и движение, и полет.

 — Когда вы ставите спектакль, ориентируетесь ли на то, какой зритель будет его смотреть? Думаете ли о том, что может понравится аудитории, а что нет?

ПЕТРУ ВУТКЭРЭУ: Скорее всего, нет. Поэтому, наверное, меня считают многие устаревшим. Меня не интересуют всякие трюки, которые «обязательно должны» присутствовать в современном спектакле. Например, обязательно микрофон должен быть, обязательно должна быть проекция, обязательно мужчина должен переодеться в женскую одежду, обязательно должен быть мат. Мат просто обязателен, чтобы спектакль назвали современным. И многие такие штучки. Очень дешевые. Я это называю стрекозами-однодневками. Они быстро умирают. Для меня важен автор. Раскрыть для зала мир автора: чем он дышит, чем он живет, как он чувствует, что происходит у него внутри? И если по-настоящему хорошо понять мир автора, то не надо ничего придумывать супернавороченного. Современность – это не на сцене. Современность – это восприятие зрительного зала. Это происходит в голове у смотрящего. В его глазах. Он воспринимает происходящее на сцене, исходя из личного опыта и степени своей образованности.

 — Как вы думаете, каким зрителям этот спектакль будет интересен?

ПЕТРУ ВУТКЭРЭУ: Сложно сказать. Образованной молодежи это будет интересно. Мы посмотрим на Чехова с другого угла зрения. И это не может быть неинтересно образованному человеку. Или вот у меня был случай. Когда более 20 лет назад эту пьесу я поставил во Франции, ее играли на французском. И после очередного спектакля нас ожидали три дамочки. Очень такие симпатичные, средних лет. Они оказались туристками из Голландии. Говорят, увидели афишу и зашли посмотреть. Чехова не читали, но знаем, что это великий писатель. А после вашего спектакля нам стало очень стыдно, что мы не читали Чехова. Мы вернемся домой, найдем его книги и будем читать. Более прекрасного комплимента мне было сделать трудно.

 — С труппой Театра Чехова вы работаете третий раз. Что-то меняется с течением времени?

ПЕТРУ ВУТКЭРЭУ: Я чувствую, что у всех есть огромное желание работать. Не скажу, что по-новому. Я не пришел сюда кого-то учить или «изобретать велосипед». Просто я смотрю на всех и вижу в их глазах желание, желание что-то сделать. Что-то новое, что-то настоящее, что-то другое, нежели то, что было до сих пор. Я это очень ценю в актерах Театра Чехова. И мое главное желание — оправдать их ожидания.

Купить билеты

Главные партнёры сайта

Autoshina Studio Webmaster CadouriOnline